Собачье сердце

шипперк Почо в бытности щенком
Моей первой, так и не состоявшейся собакой, был пёсик по кличке Граф. Мне было тогда лет 6 или 7. Мы поехали с отцом к дяде Кузе, у которого ощенилась сука волкодава, и мне позволили потискать черного двухнедельного щенка с едва прорезавшимися глазками.

Кличку песику дал отец, выцарапав гвоздем «ГРАФ» на свежепобеленной стене веранды дяди Кузи, где обретала сука волкодава с щенятами. Мне потом долго не говорили, почему Граф так и не оказался в нашем доме. Он умер щенком. До того, когда его можно было забрать от матери.

В то время у нас уже была собака. Тоже волкодав по кличке Тарзан. Он родился на год раньше, чем я, и обычно сидел на цепи во дворе нашего дома – обычное дело для тех лет. Понятно, что Тарзана я воспринимал как часть своей семьи, но не как собаку. И мне очень хотелось иметь именно свою собаку.

Друг отца Абдугани Абдукаримов, образ которого под именем Зуддивай я воспроизвел в одном из своих рассказов много-много лет спустя, привез из предгорий Южной Киргизии щенка, родившегося от волка и восточно-европейской овчарки. Так в моей жизни появился Динго. Мой пёс. Который даже отца кусал за задницу, если тот задавал мне вполне заслуженную трепку.

Трудно было понять, что в Динго от собаки, а что от волка. Внешне он был стопроцентной волчарой – серый и широкомордый. Моих обидчиков кусал за задницу по-волчьи, подкравшись втихаря. Однако веселился и бесился совсем по-собачьи, и даже по-собачьи лаял, хоть и с подвыванием, и совершенно по-волчьи выл на луну. С Тарзаном, который сидел на цепи, они были большими друзьями, тем более что Динго на цепь не сажали никогда.

Пожалуй, моей детской роковой ошибкой стало то, что я стал отпускать с цепи Тарзана. Однажды он и Динго выскочили на улицу и попали под отстрел каких-то коммунальных служб. «Собачники» выстрелили в Тарзана, прямо ему в живот, из которого полилось что-то желтое, и заволокли крюками в фургон. Мы с младшим братом успели разве что загнать Динго во двор – ну что еще могли тогда сделать 11-летние пацаны? Несколько недель Динго выл как волк, пока отец, занимавший важный в городе пост, ставил всех на уши. Но это не могло вернуть Тарзана.

Динго, мой друг, мой приятель, мой пёс умер в возрасте 12 лет, когда я был в армии. Помню, всплакнув над письмом из дома, в котором мне сообщили, что Динго умер, я сказал себе: никогда. Никогда я больше не заведу собаку.

Межу тем отец привез уже клубного щенка – восточно-европейскую овчарку по кличке Аста. Слава богу, что становление этой замечательной собаки проходило без меня – я уже учился в МГУ и общался с ней, приезжая на каникулы. Аста прожила с родителями больше 10 лет и умерла трагически. Её оставили на попечение родственников на пару месяцев, пока родители, переехав из Ферганской долины в Ташкент, обустраивались на новом месте. Потом отец приехал за ней. Радость собаки была таковой, что она умерла в счастливом прыжке, завидев хозяина. Да, вот так – прыгнула и замертво упала. Как сказали ветеринары, не выдержало сердце. Черти что! И тогда я еще раз сказал себе: нет. Ни за что не заведу собаку!

И вот теперь, спустя туеву хучу лет, у меня двухмесячный шипперке Почо. Надеюсь, всё будет хорошо.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *