Дунduk®

МОИ ОРИГИНАЛЬНЫЕ РЕЦЕПТЫ

 

 

 

 

 

 

 Главная        

 Супы                              

 Основные блюда         

 Салаты и закуски       

Десерты, напитки, технология виноделия    

 Кулинария и               
 сексуальное здоровье

 Некулинарное            

 Кулинария он лайн    

 Гостевая книга    

Мой дневник в ЖЖ        

АВТОАРХИВ - new!       

ФОРУМ - new!       

Новое в разделе "Некулинарное":

ГМО-продукты:быть или не быть?

Как мы с эвакуаторщиком читали ПДД

Закон о рыбалке сел на мель

 

 

 

NEW! Моя новая книга о домашнем виноделии

подробности

 

 

Книга "Плов, шурпа, лагман, шашлык и не только"

подробности

 

 

Книга "Дундук-кулинар. Лучшие рецепты"

подробности

 

 

Электронная версия книги "Мои оригинальные рецепты" (купить за 99 руб.)

 

 

 

 

Глухомань.Вода


Продолжение Глухомани.Ведьма и Глухомани.Черт


Как-то раз, продираясь вдоль берега Малой Сестры в поисках удобного для рыбалки места, я услыхал за ближайшим кустом лещины глухое покашливание. В закутке, где река делает особо причудливый изгиб, принимая воды вспухшего от дождя лесного ручейка, сидел с удочкой дед. Вообще-то я знал о существовании этого ручья. Минувшей осенью, когда у меня появилась ненадолго сожительница, ей понадобилась питьевая вода в дом. Привозная. Из тех, что доставляют по квартирам и офисам в 20-литровых бутылях. Бутыли быстро опорожнились, и тут я сообразил, что их можно наполнять водой лесных родников и ручьев, в кристальной чистоте которых можно было не сомневаться. Конечно же за водой я заезжал и в глухомань.

Дед наверняка  был местным хитрованом, знающим особенности приречного ландшафта. Со своим семиметровым "Шимано" в этих зарослях я, наверное, походил на слона в посудной лавке, который если и может развернуться, то с ущербом для себя и окружения. Я оставил на прибрежных деревьях и кустах километры лески, всякий раз цепляясь длинным удилищем за низкие кроны или скрытые коряги, и вся моя "рыбалка" зачастую сводилась к перевязыванию снастей, которые, в свою очередь, решительно здесь не годились.

Дед действовал коротким, метра в полтора, удилищем с совершенно хитрой оснасткой: скользящая по леске болванка грузила и столь же скользящий крохотный поплавок, который не стоял, а лежал на воде, абсолютно игнорируя течение.

- Как дела, дед? - спросил я его, держа в руке садок с сиротливой, с детскую ладошку, плотвицей.
- Да ничего, рыбка есть. - С этими словами дед вынул из воды и раскрыл большой полиэтиленовый пакет, битком набитый отборной плотвой и подлещиками: - Уху и жареху моя старуха сегодня исполнит.

Разговорились. Дед действительно оказался местным - из деревни, что рядом с моей, и прожил здесь с самого рождения, случившегося задолго до войны. Сюда он наловчился добираться на стареньком мотоцикле, который проходил чуть дальше, чем моя машина. Но мотоцикл всё равно приходилось оставлять в лесу - даже эту технику не подпускала к себе Малая Сестра, словно речь идет не о Подмосковье, а о глухой тайге.

Слушая мои сетования о моих же бесполезных с точки зрения добычи скитаниях в этих дебрях, дед посмеивался:
- Не, я рыбалить сюда прихожу только после хорошего дождя, когда поднимаются ручьи. Рыба так и бежит на жрачку из ручьев. А в обычное время тут безрыбье. Вот такое же, как в твоём садке.

Немало подивившись тому, что я хожу здесь не за ради рыбы ("А что еще делать человеку в этой глухомани?"), дед, однако, согласился с тем, что "всяко на свете бывает". И - замолк, когда я заговорил о некогда существовашей на реке избушке некоего чудака. Из всех следов, отдаленно напоминающих о здешнем долгом человеческом уединении, лет десять назад я нашел переброшенную через реку бетонную плиту - из тех, что использовали для перекрытий в многоэтажном домостроении. Потом плита исчезла: была - и нет её, хотя ни одна из совеременных техник не способна сюда пройти. Полагая, что однажды, сойдя с ума от высокого паводка, река просто забрала эту плиту, я прощупал осиновым дрыном всё дно на месте её упокоения. Плита испарилась, добавив толику загадочности в эти места...

- Да что ты, - неожиданно встрепенулся дед, когда я попытался увязать наличие плиты с существованием здесь пусть одинокой, но всё же человеческой жизни. - Избушка была совсем в другой стороне (он махнул рукой в противоположный конец, где в полумраке, вдоль русла реки, цвели ряской зловонные топи). Только дурак там и мог жить. А дурак - он и есть дурак!

В ближайший декабрь, когда случилась охота поставить жерлицы на щуку по перволёдью, я повернул в сторону этих топей, благо, там можно было пройти. Но каких-либо следов жилья так и не обнаружил. Кстати, ни одна из семи жерлиц, заряженных мелкими карасиками из зоомагазина, за несколько часов не сработала. Я мог лишь довольствоваться чувством надвигающейся тревоги, вечной спутницы сумрака и глухой тишины. Хотя, как оказалось, я не зря упорствовал в свалившейся на меня блажи.